Древность шахматных игр

Главная
Фирдауси "Шахнаме"
Шахматные легенды

Фирдоуси "Сказ о Гаве и Талханде и появлении шахмат".

В эпической поэме «Шахнаме» (или «Книге царей») имеется легенда о появлении шахматной игры. Это поэтическое переложение "Повести о Гаве и Талханде". Легенда гласит, что эту игру изобрели мудрецы, желая с её помощью рассказать матери царевича Талханда о том, как он, не будучи побеждённым в сражении, пал в разгаре боя с войсками своего брата-близница Гава. Из большого поэтического произведения "Сказ о Гаве и Талханде" ниже приведён отрывок легенды, озаглавленный "Изготовление игры шахмат для матери Талханда". После смерти отца Джамхура началась междоусобица индийских царевичей Гава и Талханда, в ходе которой войско Талханда было разгромлено, а сам он внезапно скончался. Мать в отчаянии обвинила Гава в убийстве брата. Желая утешить ее и показать, что Талханд не был убит в сражении, Гав собрал мудрецов со всей страны… Один из них, «что в Индии доблестней всех и мудрей, поле войны начертал, движение войск и вождей указал»… По правилам этой военной игры могли погибнуть в ходе сражения все — рух (ладьи) и конница, пехота и слоны, но только не шах (король).

Изготовление игры шахмат для матери Талханда

Разосланы Гавом повсюду гонцы
Во все города, где живут мудрецы
   И каждый в палаты царевны прошёл,
   И каждый предстал пред высокий престол.
И сел миродержец в собранье мужей,
Что в Индии доблестней всех и мудрей,
   Наставник Им поле войны начертал,
   Движение войск и вождей указал:
О море, о рве, о вместилище вод
Здесь всякий толкует и речи ведёт
   Всю ночь не смыкали мобеды очей,
   О деле ином не водили речей.
Когда же забил во дворе барабан,
Велели они, чтоб эбен был им дан.
   Квадратную сделали доску потом
   Два мужа учёных и с чистым умом.
Здесь ров, здесь и поле кровавой войны,
Где станут два войска, отваги полны.
   Сто клеток мобеды устроили там,
   Чтоб двигаться войску и славным царям.
.    .    .     .    .    .    .    .    .    .    .
Из тека и кости слоновой полки,
Два шаха, что в славе своей велики.
   Гляди - и пехота, и конница тут,
   Два войска построились, в битву идут.
Здесь кони, слоны и наставник царя,
Бойцы, что сражались отвагой горя.
   Всё было как в день, когда шли они в бой,
   Один нападает и медлит другой.
Вот шах посредине дружины своей,
С ним рядом наставник - всех мудрых мудрей.
   Слоны у владыки с обеих сторон, -
   И прах под ногами, как Нил, возмущён.
Смотри за слонами верблюды видны.
На них верховые сильны и умны.
   А дальше герои на быстрых конях.
   Что ищут опасности в жарких боях,
По краю два руха сидят боевых,
Кровь печени рдеет на клювах у них,
   А сзади и спереди пешая рать,
   Что в битве готова всегда наступать.
Кто поле пройдёт, будет славен умом,
Подобно наставнику, рядом с царём.
   Наставник в сраженье близ шаха идёт
   И только на клетку уходит вперёд
Три клетки идут боевые слоны,
Им битвы поля на две мили видны.
   И на три же клетки верблюды идут,
   Бежит, выступает по полю верблюд.
И конь может тоже три клетки идти,
Но к третьей бежит, уклоняясь с пути.
   А рухов не может никто обогнать,
   Дано им всё поле насквозь пролетать.
И каждый свершает положенный путь,
Не смея ни ближе, ни дальше шагнуть.
   Кто шаха увидит на ратных путях,
   Ему говорят: "Берегися, о шах".
Из клетки тут шах отступает своей,
Пока не утратит он к бегству путей.
   Теснят и со всех окружают сторон
   Наставник и рух, конь, пехота и слон.
И смотрит кругом государь молодой:
Рассеяно войско, в тревоге большой.
   Вода и преграды, куда ни беги,
   Направо, налево, повсюду враги.
Шах, мат - от лишений скончался герой,
То было веленье судьбы роковой.
   И так о Талханде сказать пожелав,
   Начало дал шахматам доблестный Гав.
Глядела на шахматы скорбная мать,
И хлынули слёзы о сыне опять/
   Так дённо и нощно сидела она,
   На шахматы глядя, печали полна.
Все мысли и думы её - об игре
Душою скорбит о Талханде-царе
   Кровавые слёзы лила из очей,
   И шахматы только утеха у ней.
Еду отвергала, недвижна была,
Покуда кончина её не пришла.
   Вселенная будет такою всегда:
   Изменчиво счастье, приходит беда.
Окончен теперь этот долгий рассказ,
Что в древних преданьях я слышал не раз.
   Доска же для шахматной мудрой игры
   Осталась на память от этой поры.
(Перевод с таджикского М. Дьяконова. Фирдоуси. Гос. изд. худ. литературы. Москва, 1957.)